У нашего менеджмента есть какой-то привкус?

Что нужно для производства хорошей мебели, спросите вы? Желание и руки, ответят профессионалы. А что нужно, для того чтобы сделать на мебели хороший бизнес?

________________________________

Готовя этот материал, вспомнилась ранее прочитанная история о том, как в период великой американской депрессии некий Эри Саудера со своим восьмилетним образованием основал мебельное предприятие, которое сегодня выпускает продукции на пятьсот миллионов долларов ежегодно, отгружая ее более чем в 60 странах мира. Все начиналось с небольшого сарайчика за домом, где он с женой решили смастерить несколько шкафчиков, церковных скамеечек, и столиков из древесных отходов. Порой он сам себе удивлялся: — «как много можно сделать, когда не знаешь, как это делается". В 1940 году некий коммивояжер проезжая, через городок, на выставку мебели, увидел столики Саудера. Коммивояжер взял с собой несколько образцов, и, на следующий день, в семье Саудеров раздался междугородний звонок ... Бизнесмен заказал партию 25 000 экземпляров!

Нужна находчивость

«Американская мечта» — фантазия, скажете вы, — нам бы их размах. Производство мебели в республике, где дерево дороже любого другого строй материала, и даже шурупы приходится завозить из-за рубежа может действительно показаться несерьезным бизнесом. Но кто сказал, что мебель должна быть обязательно из дерева. Чем хуже, пресловутой миланской или парижской кованой мебели, выглядят металлические произведения наших мастеров. Или мягкая кожанная мебель из поролона без единого гвоздя и дощечки. Хайтек, он и есть хайтек, ведь функциональность, это еще не главное, особенно в голодным до новинок воображении нашего потребителя. А если дерево, то почему обязательно красное или дубовый брус. Я сам был свидетелем, когда местные предприимчивые умельцы, обслуживали многотысячные заказы нашего сельского хозяйства на столы и стулья, используя черенки лопат, а в качестве станков для их обработки — двигателя от стиральных машин. Кстати, бывшие монополисты в области корпусной и мягкой мебели «Стежаур» и АО «Икам» в свое время, также начинали с банальных табуреток, а в качестве гвоздей, порой использовали проволоку. В общем, чтобы не говорили, мебельное дело держится не на дереве, а на инициативе и предприимчивости. Как говорится: «Одни ищут проблемы, а другие на них «наживаются»…»

А если серьезно,

то наша мебельная промышленность переживает не лучшие свои годы. Если раньше 12 крупных мебельных комбинатов республики, работая в три смены, не успевали обеспечить непомерный спрос всей европейской зоны бывшего Союза, отгружая за рубеж до 60 % произведенной продукции, то сегодня, экспорт в 8% считается нормой, точнее реальностью, от которой ни куда не деться. Шесть оставшихся на «плаву» предприятий чувствуют явное перепроизводство, и уже сегодня стоит вопрос о введении системы рассрочек, единственное, что требуется — незначительная координация законодательства, так как система взыскания кредитов, пока еще недостаточно адекватна ситуации в обществе. Некоторые крупные производители, готовы рискнуть 60% оборотом готовой продукции, реализуя ее по кредитной схеме.

С другой стороны, расширяются небольшие производства эксклюзивной мебели, по которой даже не опытный покупатель может почувствовать, обновленный «взгляд» дизайнера. Каждый старается занять свою нишу, порой настолько узкую, что даже «всеядные» монополисты не рискуют конкурировать, скажем, в области офисных стульев, или мебели для ванных комнат. Другие, четко определив свою маркетинговую политику, не боясь возможных провалов, изменяют весь технологический процесс, отказавшись от производства сувениров и кухонной утвари, приходят к полноценной резной мебели, или, оставив специализацию на школьной мебели углубляются на рынок элитной из натурального дерева.

Нет направления, — но очень хочется

Даже при наличии пресловутого перепроизводства, потребность в мебели остается высокой (на третьем месте после продовольствия и одежды), и постоянно растет. Для рынка уже недостаточно массовых стандартных моделей, серийно изготавливаемых большими предприятиями, остается еще ниша для недорогих заказных изделий, которые могут изготавливаться и в маленьких мастерских, оснащенных простейшим оборудованием. И по этому пути продолжают идти многие, рискуя попасть в немилость, как к властям, так и к более крупным конкурентам. Нужно учесть, что на рынке, в отличие от прежних времен, теперь достаточно поставщиков ламинированной плиты, лицевой и соединительной фурнитуры, других комплектующих, из которых всегда можно выбрать подходящее по конструкции, качеству и цене. Остается только вместе с покупателем найти в зарубежном каталоге нужную ему модель и изготовить ее.

Для этого, совсем не обязательно сразу же приобретать обрабатывающий центр или проходной присадочный станок. Небольшая профессиональная мастерская, оснащенная ручным механизированным инструментом, может стать источником стабильного дохода. Стоимость оборудования, позволяющего имитировать всю технологию и изготавливать одну-две стенки в день, составит около $1 500, что вполне доступно для начинающих и совсем незаметна для опытных мебельщиков. Но, как писали раньше в рекламе, остерегайтесь подделок! Ведь не всякий ручной механизированный инструмент предназначен для использования в условиях производства — некоторые модели служат только «для дома, для семьи» и быстро разваливаются. Чтобы не испортить хороший материал, инструмент должен быть профессиональным, то есть обладать высоким качеством и надежностью.

Для полноценного предприятия

…со средним оборотом в несколько сот тысяч долларов в год, потребуются солидные инвестиции, основная доля которых уйдет на приобретение оборудования, для раскроя древесных плит, присадки и сборки мебели. Несколько круглопильных машин с изменяющимся наклоном пилы с точностью реза не превышающим 0,15 мм на метр длины, позволит сделать стандартный чистовой раскрой древесины, и обойдется в $10 — 30 тыс.. Для солидного производства мягкой мебели, желательно наличие компьютеризированного кройщика ткани ($100 — 150), он не только обеспечивает качественный крой, но и создает значительную экономию за счет минимизации отходов. За современную ажурную фрезеровку фасадов и столешниц придется выложить около $100 — 250. Потребуются станки для выполнения присадочных и кромкооблицовочных работ, и многое другое, возможно даже очень специфичное. Местные специалисты советуют приобретать оборудование турецкого производства, которое не хуже, но дешевле западного, энергосберегающее и пригодно для использования на небольших мебельных предприятиях.

И все-таки производитель должен осознавать, что оборудование, — это еще не все — важна технология. К сожалению, этой проблемой у нас заниматься некому. Те дизайнеры-самоучки, которые, приобретя специальную компьютерную программу по моделированию мебели, не в состоянии своими знаниями охватить всю производственную цепочку, и обеспечить продуктивную, а значить и рентабельную работу предприятия. За новые технологии придется платить, и не малые деньги. Как правило, технология поставляется на условии приобретения оборудования определенного производителя, потребуется обучение специалистов и соответствующая организация контроля готовой продукции, а это дополнительные расходы.

А может быть восстановить?

Жаль, что мы в свое время из-за нерасторопности, руководителей отвечающих за приватизацию, республика упустила из «рук» производство мебельных щитов. Раньше местные цеха обеспечивали ими и соседей. Как показывает статистика, производство мебельной заготовки — клееного щита, дело сегодня весьма выгодное. Проблема не только в том, что, пережив вал спроса на дешевую мебель из ДСП, наш рынок все больше поворачивается в сторону качественной мебели из массива, но и в том, что мебельный щит по прежнему пользуется большим спросом на рынках Германии, Италии, Швеции и других стран Европы, а также Северной Америки. Что могло бы стать хорошей дополнительной экспортной статьей дохода. Справятся ли с этой задачей действующие предприятия вполне, но для этого потребуются инвестиции как минимум в полмиллиона долларов. Кому-то это может показаться дорого, однако, если вы подсчитаете, что куб мебельного щита, изготовленного из древесины твердолиственных пород, продается на экспорт по цене около 550 долларов, а при двухсменной работе современный комплекс может производить свыше шести тысяч кубометров готовой продукции в год, то нетрудно сделать вывод, что, продав продукцию трех месяцев работы, можно вернуть все затраченные средства.

С кем работать?

Чтобы там не говорили самое главное в производстве, это все-таки — кадры. Сказать, что проблем в этом вопросе в нашей мебельной и деревообрабатывающей отрасли нет — нельзя. С одной стороны на нашем рынке труда их вполне достаточно, так как только при развале одного деревообрабатывающего комбината «Коды» их высвободилось около двух тысяч. С другой, зарплаты в 500 — 1000 леев и нестабильный объем заказов не очень привлекают бывших мастеров. Поэтому, прежде чем набирать коллектив, необходимо позаботиться о спросе, провести маркетинговые исследования, и главное самому поверить в непременный успех предприятия.

Петр ТИШАКОВ

Генеральный директор

финансово-промышленной группы

Mobila GRUP SA

Корр.: — Поскольку Ваше Объединение включает 12 предприятий, т. е. практически все большие мебельные и деревообрабатывающие предприятия республики, Вам должны быть известны проблемы этой отрасли? Не могли бы вы назвать основные?

П. Т.: — На мой взгляд основная проблема наших мебельшиков — недавнее введение в республике Предотгрузочной инспекции, внедрение которой грозит нашей отрасли потерями в сумме около трех миллионов леев в год, что автоматически поднимет отпускную стоимость продукции на 6 — 7%, и приведет к снижению и без того низкого уровня продаж. Эти цифры абсолютно реалистичны, поскольку 95% сырья и комплектующих использующихся в нашей мебельной промышленности завозятся из-за рубежа. Такую инспекцию нельзя назвать «помощью» поскольку в место одного таможенного пункта, возникли по сути два. Похоже на то, что принимаемые на первый взгляд позитивные меры по борьбе с контрабандой в первую очередь ударят по честным мебельным предпринимателям. Наши производства открыты и легко контролируются, думаю, что здесь нужно, чтобы Правительство несколько дифференцировало свое отношение между основным налогоплательщикам и теми, кто платит налоги от случая к случаю, так как делается в цивилизованных странах.

Корр.: — Какова средняя рентабельность производства по отрасли? Какой вид продукции является наиболее прибыльным?

П. Т.: — Рентабельность от предприятия к предприятию варьирует от 0 до 4 процентов. Связано это с тем, что за последние годы мы потеряли практически 75% рынка сбыта. В былые годы местный рынок мебели на 95% обеспечивался исключительно нашими предприятиями, сегодня их доля составляет только 20%, 65% мебели импортного происхождения, остальное производится кустарями. Изготавливая меньше продукции, на тех же основных фондах, рентабельность значительно упала. Что касается наиболее прибыльного ассортимента мебели, то здесь можно назвать производство мягкой мебели, так стоимостная доля дорогого сырья в ней наименьшая.

Корр.: — Как ваши предприятия решают кадровые вопросы?

П. Т.: — Не смотря на то, что средний уровень зарплат у нас выше общереспубликанского показателя по промышленности в целом, хорошие кадры удержать довольно сложно. Профессиональные дизайнеры создают собственный бизнес или в поисках большей зарплаты уходят на мелкие производства. Специализированных учебных заведений в республике нет, за исключением профтехучилища готовящего столяров. Поэтому выращивать кадры приходится самим, а для поднятия их интеллектуального уровня, отличившихся отправляем на обучение в Румынию. Там еще остались проектные институты в области проектирования мебели. Их специалисты, часто приезжают с семинарами и к нам, в общем, неплохие двухсторонние отношения, приносят свои плоды. Таким образом, получаем неплохих менеджеров в области деревообработки.

Корр.: — Как вы относитесь к конкурентам в частности к малому предпринимательству?

П. Т.: — К малым предприятиям я отношусь положительно, если они занимаются созидательной деятельностью, использую собственные оригинальные разработки. Плохо то, что недостаток опыта или ума заставляет некоторых горе предпринимателей в подвальных или гаражных условиях заниматься фальсификацией мебели больших предприятий, что непосредственно задевает и наш имидж. По нашим очень приблизительным подсчетам оборот мебельного рынка в республике на сегодня составляет около $30 млн. в год, притом, что доля официально действующих предприятий ограничивается только $5 млн. Местные органы власти, в том числе и Госстандарт пытаются бороться с фальсификацией как явлением, но пока не очень успешно. А вообще-то, мы к конкурентам относимся так, как они того заслуживают. Если быть честным, то в тех тяжелых экономических условиях, жесткая конкуренция неизбежна, и порой встречается даже внутри самой промышленной Группы, это иногда стимулирует производителей на улучшение производительности, а иногда мешает в достижении общих цели. Скажем, всем нам явно не хватает объединяющего фактора — Организации по централизованной закупке сырья. Такая фирма неплохо бы существовала только за счет приличных скидок, а у местного производителя одной проблемой стало меньше. Но для этого нужны крупные капитальные вложения, или кредиты которых никто не дает.

Корр.: — Что нужно знать тем, кто только планирует начать мебельный бизнес?

П. Т.: — Если говорить о серьезном бизнесе, то он не для новичков. В этом производстве нужно хорошо разбираться прослеживать конъюнктуру, для чего придется не один год проработать, на действующей мебельной фабрике. Все местные частные производители выходцы из нашей отрасли, и как правило начинали с малого. Имея различный стартовый капиталом, многим уже удалось достигнуть хороших результатов, показывая неплохие обороты.

Корр.: — Какова на ваш взгляд перспектива развития мебельной отрасли? Могут ли наши предприятия конкурировать на внешнем рынке?

П. Т.: — Ничего обнадеживающего сказать не могу. Мы, если не безнадежно, то весьма существенно отстали от мировых тенденций. Внешний рынок мебели давно поделен, без хороших инвестиций есть шансы уступить и внутренний рынок, что реально мы чувствуем уже сегодня. Если раньше, у нас еще теплилась надежда о возвращении позиций на востоке, и в первую очередь имелись виды на российские просторы, то после посещения последней мебельной выставки в Москве, оптимизма резко поубавилось — Россия, стала активней использовать и внедрять у себя современные технологии. Наши услуги по обеспечению мебелью восточных стран с каждым годом становятся менее востребованными. Если в ближайшие годы в нашу мебельную отрасль не будет сделано серьезных инвестиций, то можно будет говорить о грядущем коллапсе этого производства. Зарубежные инвесторы не спешат вкладывать деньги, даже не смотря на то, что у нас есть все — опыт, люди и фабрики, последние можно скупить за относительно небольшие деньги. Но выиграет тот, кто сделает первый шаг, так как для нашего рынка достаточно одной крупной компании, чтобы, устранить с него любых конкурентов. Похоже на то, что наш народ состоит из оптимистов. При всех имеющихся в мебельной отрасли сложностях, наблюдается пусть и не большой, но все же рост производства, увеличивается число новых производителей, возможно рынок сам подкорректирует все негативные процессы.

Николай ЧОБАНУ

Генеральный директор

Mobil GRUP ANTURAJ

Корр.: — Какие проблемы в производстве мебели беспокоят Вас сегодня больше всего?

Н. Ч.: — На данный момент самая большая проблема это покупательская способность населения. Уверен, что с её ростом наметиться и более резкий рост производства в этой отрасли. Что касается производства, то, как и в любом другом бизнесе в мебельной отрасли проблем достаточно, формируются они за счет отсутствия местного сырья и производителей специализированного оборудования, его импорт серьезно на конечной цене товара, а значит и на ее конкурентоспособности товара как на внешнем рынке, так и на внутреннем рынке.

Корр.: — Как строятся ваши взаимоотношения с конкурентами? Существует ли какая ни будь кооперация? Что нужно сделать для того, чтобы объединить усилия наших мебельщиков? И нужно ли объединение вообще?

Н. Ч.: — Наша стратегия не состоит в том, чтобы бороться с конкурентами, мы видим свою главную задачу в том, чтобы наилучшим образом удовлетворять потребности клиентов в качественной мебели. К сожалению, на данный момент, ни о какой кооперации мне не известно. Для того чтобы объединить усилия мебельщиков нужно перейти на другой уровень ведения бизнеса. Закончилась пора передела рынка, каждый производитель, не зависимо от формы собственности, определился со своей нишей. Теперь пора сесть за стол переговоров и обсудить общие проблемы мебельщиков и способы их решения.

Корр.: — Какова у вас рентабельность производства? Стоит ли заниматься производством мебели в наших условиях? Что бы Вы пожелали новичку, который планирует им заняться?

Н. Ч.: — На данный момент рентабельность производства составляет около 20% и этот показатель постоянно растет. Стоит ли заниматься производством мебели вопрос риторический, если бы не стоило, никто бы этим не занимался. Новичку я бы пожелал удачи и в первую очередь найти своих клиентов. Если есть клиенты, которые будут с удовольствием покупать выпускаемую продукцию, значит, будет и удачный бизнес.

Корр.: — Какие основные статьи расходов, и какая их доля в вашем производстве?

Н. Ч.: — Основные статьи расходов это сырьё и электроэнергия, их доля в производстве составляет около 60% и 15% соответственно.